На этих словах парень осёкся, потому что увидел, что в корзине у мужика не грибы вовсе, а две дохлых вороны со свёрнутыми шеями. Мужик обогнул молодого человека и снова двинулся к Гале, но парень не сдался, а схватил его за рукав рубахи.

Мужик уронил корзину, повернулся к своему сопернику и заорал ему прямо в лицо:

– Изверги белокаменные! Почто книги святые офсетной печатью печатаете? Почто бесов в мешках по лесам таскаете? Изыди!!!

Он вытащил из-за голенища огромный нож и выставил вперед, чем совершенно перепугал Галю, и она, вскочив, принялась скакать возле них с визгом и криками «Караул! Смертоубивство!», рассеянно прикидывая, не подобает ли в этой ситуации упасть в обморок.

Однако молодой человек, несмотря на свое опьянение, увернулся от пары ударов ножом, а в ответ на третий - который пришелся также мимо и лишь распорол ему штаны в районе паха - обрушил на нападавшего недопитую бутылку водки.

Грибник тут же потерял свою уверенность, выронил нож, остановился и заплакал:

– Эх вы… Супостаты перехожие... Да кто ж вас на землю-то ногами поставит…

После этого он провел руками по своим волосам, посмотрел на кровь на ладони и неожиданно, с чудовищной прытью, метнулся в лес. Через пару мгновений его уже не было видно.

Галя смотрела на своего спасителя, дрожа от волнения, и бормотала:

– Сударь… Я вам так благодарна… Этот человек так напугал меня… Позвольте мне узнать ваше имя…

– Домкрат, - сказал парень.
– Да чего уж там, успокойтесь. Водку только жаль. И штаны, скотина, порвал. Так и член можно потерять ни за что.

Галя издала неприличный звук и тут же стала красной как рак:

– Простите ради Бога… Меня Галей зовут. А это я вечно, как переволнуюсь, воздух порчу…

– Не понял, что вы имеете в виду? – недоумённо произнес Домкрат.

– Ну, пержу то есть я со страху, - пояснила Галя.

– А. Ну, это понятно. Вы, я вижу, ведь существо нежное, даже водку не пьете…

К Гале постепенно возвращался естественный цвет лица.

– Ой, - сказала она.
– Что это я? Вам же брюки надо зашить. Какая жалость, что я не взяла с собой рукоделия… Не изволите ли пройти ко мне домой? Я быстренько всё заштопаю, не извольте сомневаться.

– К вам? Само собой, буду рад. Спасибо.

И они, машинально взявшись за руки, пошли в сторону особняка Егора Тимофеевича.

– Не сочтите за нескромность, ответьте, - вдруг сказал Галя, - ведь Домкрат – это не настоящее имя?

– Это имя я дал себе сам, - ответил Домкрат.
– Почему я должен называться именем, которое мне дал кто-то другой?

– Но почему Домкрат? – не унималась Галя.

– Домкрат – надёжная штука, увесистая, - парень взлохматил свои чёрные космы и шмыгнул носом. – А вам не нравится?

– Не знаю, право… Впрочем, мы уже пришли. Это со мной.

Привратник покосился на Домкрата, молча кивнул и посторонился.

Они поднялись по парадной лестнице, миновали коридор, на этот раз никого в нём не встретив, и вошли в спальню Гали.

– Извольте снять штаны, - сказала она.
– Можете нисколько не смущаться, я осведомлена о строении мужского тела. Я читала «Анатомический атлас» профессора Рейденбрюхнера.

– Без проблем. У меня комплексов нету, тем более, когда меня просит раздеться такая красавица, как вы.

Галя вновь покрылась румянцем. Домкрат обнажил свои костлявые ноги, оставшись только в кожаной куртке да семейных трусах в розовый цветочек, и подал штаны Гале. Галя достала из шкапчика нитки и подушечку с иголками и присела на край кровати. Домкрат опустился в кресло возле. Галя стала сосредоточенно пытаться вдеть нитку в иголку, а Домкрат молча наблюдал.

– Вы не могли бы мне помочь? – наконец обратилась к нему Галя.
– Мои глаза не вполне хорошо видят.

Домкрат подсел рядом.

– Дайте попробую. Я, правда, выпимши… Давайте так – вы держите иголку, а я буду в дырку тыкать.

Они оба склонились над иголкой и, прищурившись, уставились на неё. В этот интимный момент распахнулась дверь, и на пороге появился мрачный Егор Тимофеевич.

Галя подскочила на месте, выронив иголку.

– Папенька! – перепуганно вскрикнула она.
– Это вовсе не то, что ты думаешь!

– Да я никогда ничего не думаю, - громовым голосом произнес Пахотнюк, злобно вращая глазами.
– Ну-ка встань, паршивец!

Домкрат послушно встал.

– Ты кто?

– Домкрат.

– Чьих будешь?

– Не понял…

– Кто твои родители?

– Отца я не знаю, а мать померла тем летом, работала на стекольном заводе…

– И ты вознамерился, ублюдок, мою дочь обесчестить? Да ты знаешь, кто я такой?

– Нет, - честно ответил Домкрат без тени страха в голосе.

– Да я… Да ты вообще что делаешь?