– A «Bookends» нет?

– Есть.

– А нельзя ее одолжить?

– О чем речь!

– Как здорово! На этой пластинке мне больше всего нравится песня «At the Zoo». Классная мелодия, правда?

– Да, высший класс.

Я уже прикидывал, где достать пластинку «Bookends». Нужно найти денег и непременно купить ее сегодня. Если не хватит, попросить у Адама и Ивасэ. Они должны согласиться: это же для нашей ведущей актрисы.

– Ядзаки-сан, вы все время об этом думаете?

– О чем?

– О том, о чем вы накануне говорили с учителем Ёсиока.

– А-а, о Вьетнаме?

– Да.

– Не то чтобы думаю постоянно, но это всегда меня преследует. Например, в новостях.

– А вы много читаете?

– Да.

– Не могли бы вы дать мне почитать что-нибудь интересное?

Мне хотелось, чтобы этот холм перед школой тянулся вечно. Мне хотелось продолжать говорить и говорить с Кадзуко. Я впервые ощутил, как подскакивает сердце, когда идешь рядом с красивой девушкой.

– Вы, конечно, видели по телевизору, как студенты устраивают демонстрации и возводят баррикады? Мне это кажется совершенно иным миром, но в то лее время я чувствую, что их понимаю.

– Неужели?

– Вы сказали, что Шекспир – глупость. Я тоже так считаю.

– Неужели?

– Таких людей, как Саймон и Гарфанкел понимаешь без труда. А с Шекспиром так не получается.

Мы уже подошли к школе. Я пообещал ей одолжить пластинку «Bookends», мы сказали на прощанье «Гуд бай» и расстались. Даже после расставания у меня было такое ощущение, что я иду по цветочному лугу.

Адама очень удивился, когда я предложил: «ЗАБАРРИКАДИРУЕМ ШКОЛУ». Я все еще находился под впечатлением слов Мацуи Кадзуко, сказавшей, что ей нравятся парни, которые возводят баррикады и устраивают демонстрации.

– Мы же обещали Масугаки что-то сделать. Не мешало бы как-нибудь посетить Нарасима и Отаки в Адзито, – сказал Адама.

В 1969 году нам было по семнадцать лет. И все мы еще были ДЕВСТВЕННИКАМИ. В семнадцать лет не нужно ни гордиться, ни стыдиться, что ты девственник, но все равно это тяжкая ноша.

Предыдущей зимой, когда мне только что стукнуло шестнадцать, я ушел из дома. Причина была в том, что меня не устраивала система вступительных экзаменов в университет, и мне захотелось уйти из дома и из школы, чтобы подумать об этом, а также понять смысл вспыхнувшей тогда борьбы между экстремистской студенческой группировкой «Дзэнгакурэн» и авиакомпанией «Энтерпрайз».

Но это будет неправдой: на самом деле мне не хотелось принимать участие в школьном забеге на длинные дистанции. Долгие забеги всегда были для меня невыносимыми. Я ненавидел их со средней школы. Разумеется, и сейчас, когда мне уже тридцать два, я их ненавижу.

И дело вовсе не в том, что я был каким-то слабаком. Просто иногда мне вдруг хотелось не бежать, а идти, и тогда я прекращал бег. И причина была не в том, что начинало колоть в боку, появлялась тошнота или головокружение, просто я испытывал легкую усталость и хотел немного пройтись пешком. На самом деле объем легких у меня был не хилый – более 6000. После поступления в повышенную школу меня вместе в двенадцатью-тринадцатью одноклассниками определили в секцию легкой атлетики. Тренером этой секции был молодой парень, только что окончивший физкультурный колледж. Он был одним из шести молодых преподавателей физкультуры, принятых на работу, чтобы подготовить нас к Общенациональным состязаниям, которые через два года планировалось провести в префектуре Нагасаки. Один из них преподавал дзюдо, другой – гандбол, третий – баскетбол, четвертый – метание снарядов, пятый – плавание, а еще один – легкую атлетику. Потом, когда в 1969 году был провозглашен лозунг «Нет – Общенациональным состязаниям!», все они стали козлами отпущения и мишенями для нападок. В свою очередь, и они нас тоже ненавидели.

У Кавасаки, тренера по легкой атлетике, имелась бронзовая медаль по бегу на пять километров в Общеяпонском чемпионате. Он был похож на Ринкэ Санхэя и, когда мы собирались в зале, говорил нам следующее:

– У вас для пятнадцати лет мощные легкие. Я хочу сколотить из вас сильную команду. Разумеется, я не могу принуждать вас силой, но хочу сделать из вас чемпионов, потому что вы прирожденные бегуны на длинные дистанции.

Приятно было узнать, что у меня от природы сердце и легкие пригодны для бега на длинные дистанции.

После зимних каникул все наши спортивные занятия свелись к подготовке к общешкольному забегу. Целый год Кавасаки подвергал меня всяческим унижениям. Поскольку я часто с бега внезапно переходил на шаг, Кавасаки называл меня «мусорным мешком».

– Послушай, – говорил он, – бег – это не только главный вид спорта, но и основа всей человеческой деятельности. Жизнь человека часто сравнивают с марафоном. У тебя, Ядзаки, объем легких составляет 6100 кубических сантиметров, а ты сходишь с дистанции и перестаешь бежать. Ты – просто мешок с отбросами.