Сказано – сделано. Остатки старых деревьев выкорчевали, посадили березы и елки, проложили дорожки, вырвали все сорняки и сделали газоны и клумбы.

Архиерейский пруд чистили больше недели, нашли на дне бесчисленное количество пустых бутылок и граненых стаканов, которые, как известно, вечны, никакая напасть их не берет, и никакие стихийные бедствия над ними не властны. Еще обнаружились на дне пруда какие-то весьма подозрительные кости и станковый пулемет «Максим», вполне, кстати, пригодный к употреблению, только почистить да смазать – и пожалуйста, ставь на крышу, да и…

Про пулемет «Максим» в газетах не писали, знающие люди рассказывали.

Лебединый домик давно развалился, и лебеди больше не прилетали – наверное, нашли себе другое, более уютное пристанище. Зато прилетели утки, а на деревьях гнездовались разные мелкие представители семейства пернатых.

Как полагается, сделали в парке закрытый павильон, в нем работали разные кружки – шахматный, судомодельный и мягкой игрушки. Была также открытая эстрада, на которой выступали пионерские ансамбли, тонкими трогательными голосами распевавшие «То березка, то рябина» или про дощечку и лесенку.

И наконец, была в парке мемориальная аллея пионеров-героев – усаженная тополями широкая дорога, где через равные промежутки висели портреты знаменитых пионеров, начинавшиеся, как водится, с Павлика Морозова. Это теперь насчет Павлика существуют в народе некоторые сомнения – можно ли считать героем мальчика, предавшего собственного отца, а раньше сомнениям не было места.

Аллея заканчивалась круглой площадкой с трибуной, над которой реяли флаги. Перед трибуной была разбита большая клумба в виде пятиконечной звезды, усаженная всегда одинаковыми ярко-алыми цветами, называемыми по науке сальвия, или шалфей декоративный, а в народе именуемыми «партийцами».

После перестройки парк захирел. В самом деле, какая уж тут аллея пионеров-героев, когда самой пионерской организации больше не существует.

Леня Маркиз в этом парке не бывал по самым понятным причинам – у него не было детей, и пока не предвиделось. Слышал он краем уха, что Пионерский парк снова переименовали в Архиерейский сад и провели реконструкцию.

Леня оставил машину на стоянке у входа и прошел через кованые ворота.

Вид парка радовал глаз. Щиты с портретами давно убрали и повесили между тополями разноцветные фонарики, так что вечером, в темноте, было, очевидно, очень красиво.

Вместо пятиконечной клумбы с недоброй памяти «партийцами» был теперь роскошный цветник, разбитый по всем правилам садово-паркового искусства.

Леня миновал цветник, прошел тенистой аллеей и вышел к пруду. Павильон, где раньше послушные дети мастерили модели крейсеров и эскадренных миноносцев и шили зайцев и медвежат, очень удачно переделали в ресторан. На берегу пруда стояло несколько столиков под нарядными полосатыми тентами. Сам пруд был поделен сеткой на две примерно равные части, в одной старательно цвели лилии и плавали утки, возле другого берега стояли удочки: там за умеренную плату разрешали ловить рыбу.

Леня выбрал столик поближе к воде. Официант подошел не так чтобы быстро, несмотря на то что народу за столиками почти не было. И никого похожего на клиента не наблюдалось.

– Меня тут должны ждать… – сказал Леня с сомнением. – Антон Иванович.

Официант задумчиво оглядел столики. У Маркиза в голове зашевелилась здравая мысль, что следует уйти отсюда как можно скорее. Этот заказчик ему не понравился еще по телефонному разговору, а уж если он еще и опаздывает на встречу…

– Антон Иванович… – проговорил официант. – Кто такой? А вы заказывать будете? Рыбка есть, свеженькая… только почистили… жареная на гриле… – Он кивнул в сторону пруда.

– Угу, и утка, свеженькая, только ощипали… – поддакнул Леня и тоже кивнул в сторону пруда.

– Постойте! – Официант вдруг хлопнул себя ладонью по лбу. – Так вам Иоганныча, что ли? Точно, он же и правда Антон… А я-то сразу и не вспомнил…

Он отошел в сторонку, сложил руки рупором и крикнул на тот берег:

– Антон Иоганныч! К вам гости!

Тотчас встал один из рыболовов и заторопился в сторону кафе.

– Так что насчет рыбки? – Официант обратился к Лене.

– Нет, спасибо, мне, пожалуйста, кофе и водички минеральной. Только чтобы без газа.

– К кофе десерт, пирожное, чизкейк?.. – скороговоркой перечислял официант, но Леня только отмахивался.

– Берите булочку, – сказал, подходя, заказчик, – вчерашнюю.

– Зачем мне вчерашняя булочка? – всерьез удивился Маркиз.

– А вы ее все равно есть не станете, а уткам полезен черствый хлеб. – Заказчик махнул рукой в сторону пруда.

Поскольку столик стоял у самой воды, под ногами у Маркиза плавали утки – два ярких самодовольных селезня и одна дама в скромном повседневном оперении. Она посмотрела на Леню и издала выразительный кряк – давай, мол, булки, не жадничай!