– И кот...?
– вот как-то не укладывалось такое в голове. Учёные коты в сказках пользовались уважением и руку на них никто не поднимал. Разве Кот-Баюн...

Камень вновь шевельнулся, словно пожимая плечами.

– Кот к нам не сразу попал. Сначала в другом мире хулиганил. А потом что-то случилось, цепь А немногочисленные люди жили обособленными деревушками, в редких исключениях собираясь в крошечные фюрстентумы, прямо как в средневековой Швейцарии, появилась – и тут оказался. Ох, буянил! Всех своими песнями и сказками достал. Потом, совсем недавно -лет сто назад - исчезать начал и успокоился. Теперь привратником служит.

– А вас кто? – несколько нетактично поинтересовалась я: любопытство оказалось сильнее приличий, а здравый смысл, упорно нашёптывающий, что всё это – грандиозная подстава -притих.

– Молодец, чтоб его, добрый, – скрежетнул камень.- Никак выбрать не мог: то ему коня потерять жалко, то жениться боязно. Разбил мечом, злодей, а обломками малявок на пеньке рядом пришибло. В платочках. А, между прочим, это не я виноват, а Солька-разбойник. Надпись - стёрлась она уже - его рук дело. Два года придумывал, да в кустах долбил в свободное от безобразий время. А потом в тех же кустах сидел и ржал, как конь, глядя, как богатыри репу перед его произведением чешут.

– Так тут у вас и Кощей Бессмертный есть? И Змей Горыныч? – вопросы посыпались из меня, как мак из дырявого мешка.

– И откуда тут взяться Кощею, коли он бессмертный? – с железобетонной логикой перебил разумный булыжник.

– И правда… - я на минуту затихла, перебирая в памяти всех известных мне жертв сказочного произвола.

– А драконы и так в сопредельных измерениях живут, - лекция продолжалась. – Только их не Горынычами зовут… Разве что, те, кому жить надоело.

– А… - тут я опасливо оглянулась по сторонам. – Волан-де-Морт?

Вот уж с кем не хотелось бы встретиться! Гарри-то, Поттера, тут сто процентов нет и быть не может.

Камень расхохотался так, что я едва удержалась на ходящей ходуном поверхности.

– Залетал тут один безносый с претензией на мировое господство, - наконец поделился он. – Палкой какой-то размахивал, слова мудрёные говорил…

– И что? – розыгрыш становился всё интереснее.

– А что? Да ничего. Наши, сначала, с ним по хорошему договориться хотели. Жалко ведь юродивого! Ну, а потом рассердились и показали ему, кто тут чернокнижник. Орочьи детишки вот уже третий год почётного Волана-де-Морта выбирают… из тех, кто пакостит больше всех. И тот им хворост для костров собирает. Наказание у них такое появилось.

– А вот… - я вознамерилась было расспросить про Леренейскую Гидру и ей подобных, но меня нагло перебили.

– Да что ты с ней разговоры разговариваешь?! – дуэтом завопили внезапно оклемавшиеся белки, синхронно отплёвываясь от всё-таки рассыпавшегося ввиду древности жёлудя. – И не видишь шапки красной?

Я икнула от неожиданности и соскочила с собеседника. Говорящие белки?!! Нет, это точно не происки телевидения.

Белки подорвались с земли, как ошпаренные, и стремительно ускакали прочь.

– Плохи твои дела, девица, – сообщил ворчливый голосок из-под корней старой берёзы, росшей рядом, и, из скрывавшейся там норы, задом вылез толстый барсук.- Это ЕГО друзья, а он тебя давно уже поджидает. Докладывать побежали.

– А ты что – не друг? – либо я рехнулась, либо барсук тоже говорит. – И что это за такой ОН?

– Я тоже друг, но шума возле дома не люблю, – ответил толстяк на мой первый вопрос. – Беги ты отсюда, пока не поздно.

– Да что ж такое?- растерялась я. Слушай, ничего же не сделал, только зашёл, понимаешь!

– И правда, - неожиданно поддержал барсука говорящий камень.- Давай по-быстрому, ты мне лично ничем не насолила: прямо... нет, налево... туда тоже не надо, направо... Ой-ой-ой!

– Так куда мне бежать-то?- рассердилась я.

– Назад разве что… Хотя, нет. Тоже поздно,- закончил тот.

– Как, поздно?- запаниковал барсук.- А я?!

– Может и обойдётся, – меланхолично закончил камень. – Если на дерево залезешь.

– А мне куда? – про меня-то они, часом не забыли?

– Уже никуда. Приятно было познакомиться,- скорбно затих тоненький голосок.

– ?! – по-прежнему ничего не понятно, но становится страшновато.
– Толстяк, ты где?

Барсука словно ветром сдуло. А я-то как? Я огляделась. Это мне кажется, или лес и вправду притих? Что за свинью мне белки подложили? Да ещё с такой скоростью: и пяти минут не прошло. Кого я за эти полчаса уже успела так разозлить? Ничего не понимаю. Изо всех сил напрягая слух, я ругала себя последними словами. Зачем вообще полезла в этот распроклятый бункер?

Сзади раздался тихий шорох.

ГЛАВА 2