— Ох, ребятки… — только и мог что печально вздохнуть Турецкий. — Мало вас родители в детстве пороли… Хотя о тебе, Володька, речи нет… — поправился Александр Борисович, вспомнив, что отец Поремского, командир легендарной атомной подводной лодки, затонувшей в Атлантике, к такому способу воспитания сына отношения просто не мог иметь, погиб, когда Володька был совсем маленьким.

Это могло относиться разве что к профессорскому сынку Курбатову, который, между прочим, благодаря исключительно собственным способностям и решительному характеру к тридцати годам стал заместителем прокурора Сахалина. И это — не хухры! Либо к Елагину. Но Рюрик хоть и происходил из потомственной рабочей семьи, зато выгодно отличался от своих друзей особой какой-то интеллигентностью и воспитанностью. Ладно, не в том суть. И вызывает Меркулов Александра Борисовича вместе с молодыми «важняками» Генпрокуратуры вряд ли по этому поводу: если ребята говорят, что нигде не засветились, значит, так оно и есть, им верить можно.

— Сейчас пойдем. А я все, что хотел вам сказать на прощание, сказал, парни. Опять же и Висбаден от России не так уж и далек. И телефонная связь с ним прочно налажена. Можете звонить мне в Висбаден по любым вопросам… — Турецкий вдруг словно задумался. — Симпатичный город, этакий маленький Париж, как они себя называют… Бывал я там, да… Так вот, звонить по любым делам, кроме пустяковых. Европол все же организация солидная, что бы мы с вами ни говорили. Как и Евроюст. Я не уверен, что моя командировка надолго, но соответствовать, во всяком случае, придется. И вы тут без меня вообще ручонки-то не распускайте. Интеллигенты они! Ишь вы!

— Что, вообще?! — возмутился Курбатов и встал — большой и, как уже сказано, обманчиво толстый.

— Вообще — это я к слову, а речь в данном конкретном случае — о частностях. И лично у меня к вам нет претензий лишь в тех ситуациях, когда на кон поставлена высшая справедливость. Либо же все мирные методы воздействия исчерпаны безрезультатно.

— Это устраивает, Сан Борисыч, — миролюбиво поставил точку Александр Курбатов — хулиган, драчун и матерщинник, но человек беспредельно отзывчивый и верный, о чем знали лишь те, кто действительно его знали.

— Садитесь, — хмуро сказал Меркулов и потыкал рукой в направлении стульев. — Где кому удобнее. Чаю не предлагаю: некогда.

— А я думал — не заслужили, — негромко, будто самому себе, прокомментировал Поремский.

Меркулов вскинул на него быстрый и острый взгляд и хмыкнул. Но мрачного выражения лица не сменил. Хотя и мог бы. К Владимиру у заместителя генерального прокурора было несколько особое отношение, нежели к остальным присутствующим сейчас в его кабинете. Светловолосый и голубоглазый Поремский чем- то отдаленно напоминал пожилому Меркулову совсем молодого когда-то Сашку Турецкого. Все ж таки почти полтора десятка лет прошло в одном только этом здании на Большой Дмитровке, и Александр Борисович давно стал другим, и прежнего задора у него как- то поубавилось — а зачем это теперь нужно помощнику генпрокурора? Смешно… А вот у Владимира все это еще было и постоянно в нем бурлило, частенько выплескиваясь наружу. Вероятно, поэтому, сам даже над тем не задумываясь, Меркулов невольно переносил на Поремского часть своих симпатий, предназначавшихся прежде Александру Борисовичу. А может, глядя на него, сам Константин Дмитриевич вспоминал себя молодым. Или даже чувствовал — такая вот логика…

— Я пригласил вас, господа… Прошу не отвлекаться, — он снова свел брови, услышав нечто, напоминающее смешки, — время наше пошло, как говорится. Итак, на минувшей неделе произошло сразу несколько событий, которые, можно предположить, никак не связаны между собою, однако нам предстоит это доказать. Либо убедиться в обратном. Что совсем не есть хорошо…

— События уже озвучены в средствах массовой информации? — спросил Александр Борисович.

— Ты опередил меня ровно на одну фразу. — Меркулов искоса посмотрел на Турецкого. — Возможно, что-то где-то и просочилось. Возможно, мы просто пока не знаем этого. А если и узнаем, я не уверен, что это нам здорово поможет в расследованиях. Я даже думаю, что скорее помешает…

— Почему-то у меня, Константин Дмитриевич, появляется ощущение, что ты все больше входишь в образ известного Дельфийского оракула. Тот, помнится, тоже ничего конкретного не изрекал, но зато постоянно пугал население неопределенностью угроз, исходящих от богов. Многие верили. И боялись.

— Оракул, да? Ладно, будет тебе прорицание. Прошу пока не перебивать и вопросы не задавать. Даю информацию. В прошлые выходные — не в эти, а, уточняю, в прошлые — в Санкт-Петербурге было совершено покушение на кортеж президентских машин, двигавшихся в Стрельну. Пострадала дублирующая машина. Покушение произведено женщиной, которая при взрыве сама и погибла. Не исключено — шахидка. Однако нигде ни одного слова об этом факте нет, и не ищите. Следствие ведет Федеральная служба безопасности. Далее. Я перечисляю только факты — без комментариев. На прошлой же неделе в немецких СМИ появились сообщения о том, что сотрудниками отдела финансовых преступлений Федерального криминального ведомства Германии в течение одного дня в Дюссельдорфе и других городах произведены обыски и выемка документов в двадцати восьми служебных помещениях и квартирах, принадлежащих российско-германской акционерной компании «Норма». Ей выдвинуто обвинение в отмывании средств преступных группировок из России. Впрочем, мы могли бы оставить сей факт без внимания, если бы не одно «но». Фактически одновременно были совершены дерзкие убийства, жертвами которых стали в Германии: главный бухгалтер упомянутой «Нормы» Владимир Генрихович Меркель — он из наших, из русских немцев, — и чистый немец Герхард Шилли — президент Норденкредит-банка, обслуживающего финансовые дела компании. Оба проходили свидетелями обвинения по делу «Нормы». И, наконец, последнее: на Бережковской набережной, неподалеку от гостиницы «Рэдиссон-Славянская», совершено поистине голливудское, то есть в лучших киношных традициях, вызывающе наглое убийство одного из владельцев «Нормы», вора в законе и теперь уже бывшего известного питерского бизнесмена Виктора Нестерова. Все перечисленные события…

— Включая и покушение на президентский кортеж? — спросил Турецкий.

— Вот именно… Представляются кое-кому, там, — Меркулов мотнул головой к потолку, — дымом из одной трубы, понятно?

— Ничего не понятно, — с улыбкой ответил Турецкий. — Я же не из озорства спросил про президента.

— А я тебе и не ответил, потому что сам ничего не знаю. Но, видимо, есть какие-то причины, по которым… Одним словом, господа, достаточно предположений. Силы распределяем следующим образом. Убийством на Бережковской набережной занимается межрайонная прокуратура, что на Кутузовском проспекте. Дело поручается Курбатову с Елагиным. Там ведь не только убийство, там еще и какие-то заморочки, короче, побегать придется, разбирайтесь. А все следственные материалы, я дам указание, вам доставят немедленно. Теперь что касаемо Питера и непонятного покушения. Мы с генеральным прокурором предполагали отправить туда Александра Борисовича, поскольку ему, как говорится, расхлебывать питерскую кашу не впервой. Но… увы. Генеральный, зная, что Александр Борисович со дня на день готов покинуть нас и переместиться в Г ер- манию, предлагает ему совместить приятное, так сказать, с полезным, то бишь необходимым для нас. Другими словами, принять активное участие в расследовании событий, связанных с деятельностью «Нормы».

— Интересные дела! — Турецкий недоуменно развел руками. — У меня, насколько я понимаю, были несколько иные задачи в Евроюсте. Разве уже что-то поменялось?

— Объясняю, — лекторским тоном, почти брюзгливо ответил Меркулов. — Данное дело, коим вам, Александр Борисович, предстоит заняться, имеет самое непосредственное отношение к вашей будущей деятельности в Евроюсте. И Европол, и, соответственно, Евроюст созданы для противодействия преступным группировкам в области международной экономики. И поскольку на долю России, я имею в виду наших, отечественных уголовников, приходится весьма значительный процент в общеевропейской преступной деятельности, шеф Федерального криминального ведомства Германии Гюнтер Траутфеттер —такая вот труднопроизносимая фамилия — попросил в личном разговоре с нашим генеральным прикомандировать с российской стороны именно тебя. Почему — остается пока за кадром. Где ты уже успел с ним пересечься и чем ему понравился, ни генеральный, ни я не в курсе. Вы разве с ним знакомы?