Фукутомэ признает, что японское военно-морское командование просчиталось в оценке американского подводного флота. На каждую построенную Японией тонну торгового тоннажа она теряла 3 т от атак американских подводных лодок. Поскольку Япония зависела от импорта сырья, то в результате потерь в тоннаже резко снизился ввоз железной руды и соответственно выпуск стали. В силу этих причин Япония стала строить еще меньше судов, ощущался недостаток в топливе для подводных лодок и других военных кораблей, и эта зловещая обстановка продолжала ухудшаться.

Если нам понятно, как можно путем «удушения экономики» снизить успехи боевых действий подводных лодок, так же, как и действий всего японского военно-морского флота, то непонятно, каким образом эффективность боевых действий японских подводных лодок была сведена почти к нулю. Объяснение можно найти в отсутствии гибкости у японского верховного военного командования и в странной близорукости у командования всех видов японских вооруженных сил в вопросе оценки обстановки, создавшейся в ходе войны.

По традиции, укоренившейся с начала истории Японии, японский воин считает, что победу приносит геройский подвиг, непризнание себя побежденным, что отчаянная оборона до последнего человека связана с победой. Нечто подобное существует у нас. Мы верим в истинную любовь, которая якобы всегда восторжествует, мы подчеркиваем, по крайней мере в кинофильмах и в журнальных статьях, что пострадавший в конце концов всегда побеждает.

Разница, однако, заключается в том, что военное командование Японии серьезно верило в эти традиции и клало их в основу своей стратегии. Например, если какая-либо часть их наспех собранной империи оказалась бы отрезанной противником, то обороняющим эту отрезанную территорию войскам был бы отдан приказ сражаться до последнего. Гарнизон, получивший такой приказ, так бы и поступил, теряя жизни в бессмысленном, бесполезном самопожертвовании, которое в соответствии с японской традицией под конец перешло бы в фанатизм. Для организации питания этих сражающихся, окруженных аванпостов в океане, находящемся под контролем противника (когда все правила ведения боевых действий, согласно здравому смыслу, говорят о необходимости, пока есть к тому возможность, отвода войск), требовалось значительное количество транспортных средств.

В качестве судов снабжения как последнее средство спасения выделялись подводные лодки, кстати говоря, не пользовавшиеся приоритетом в установке на них радиолокаторов и в получении стали для возмещения потерь, то есть постройки новых лодок взамен потопленных. Вместо того чтобы предоставить командирам подводных лодок право в зависимости от хода войны или изменения обстановки вырабатывать свои собственные тактические приемы, вместо того чтобы назначать командирами лодок людей, способных со временем освоить тонкости своей профессии, люди, ничего не понимающие в лодках, ставили им невыполнимые, несвойственные, бесполезные задачи. Верные своим инстинктам и методам подготовки, подводники пытались честно выполнять бессмысленные приказы, в результате чего все лодки, в том числе и их личный состав, за очень малым исключением, были потеряны.

Вся книга Хасимото является печальной повестью о гибели одного за другим друзей автора. Общее название повести подобрано довольно удачно: «Потопленные. Японский подводный флот в войне 1941–1945 годов».

В конце книги приводится история отчаянных действий «кайтэнс» — человеко-торпед. Они представляли собой большие торпеды со специально оборудованным помещением для человека, отправляющегося в безвозвратный рейс. Это был подводный вариант для смертников-«камикадзэ», отличавшийся от итальянских, британских и немецких торпед подобного рода тем, что в нем не предусматривалось возможности для спасения человека, управлявшего торпедой. В связи с этим человеко-торпеды обладали более широкими потенциальными возможностями, поскольку их можно было использовать и в открытом море против кораблей на ходу; с точки зрения психологии японского командования, они обладали большей эффективностью. Японцы не делали попыток прикреплять мины к днищам или под килями кораблей противника. Тактика японцев была куда проще — сближение с объектом атаки вплотную и подрыв боевого зарядного отделения торпеды.

Необходимо заметить, что японская человеко-торпеда принципиально отличалась по устройству, но не по назначению, от двухместных сверхмалых подводных лодок, принимавших участие в атаке на Пирл-Харбор. То были настоящие подводные лодки с аккумуляторными батареями, вооруженные торпедами, которые могли выстреливаться лодками. Планом использования таких лодок предусматривалось возвращение их после атаки к большим подводным лодкам, которые являлись их носителями. Тем не менее все пять сверхмалых лодок после атаки не смогли вернуться обратно. Рискованное их использование привело к тому, что они фактически являлись лодками-самоубийцами.

Затем возникла идея, соответствовавшая японскому темпераменту, о том, что дальность действия таких лодок, а следовательно, и их возможности можно увеличить в два раза, если заранее не предусматривать возвращения их после атаки. В результате были созданы человеко-торпеды.

Чисто японская «забота» о сохранении жизни своих людей показана также, правда, несколько по-иному, в анекдотическом случае, приведенном в главе книги о подводных лодках-носителях самолетов. Подводная лодка с таким самолетом была направлена в разведку к Пирл-Харбору. Из-за сильной противолодочной обороны противника командир лодки не рискнул подойти к намеченному планом месту для спуска самолета на воду. Лодка дважды всплывала на слишком большом удалении от берега. Затем командир послал самолет, имевший скорость 160 км/час и запас топлива всего на один час полета, с заданием лететь до объекта и произвести разведку. Хасимото отмечает, что самолет все же долетел до Пирл-Харбора и сообщил по радио некоторые разведывательные сведения прежде, чем у него кончилось горючее. Командир лодки немедленно удалился из этого района и по прибытии в Японию доложил командованию об успешном применении им такой военной «хитрости».

Стремление к самопожертвованию, которое делало японцев свирепыми и фанатичными воинами, приводило в то же время к невозместимым потерям в обученных и хорошо подготовленных летчиках, подводниках, в которых так нуждалась империя.

Они отдавали свои жизни в последовательных, хотя и не достигших цели боях у Пирл-Харбора, у о. Мидуэй, у о-вов Гилберта, Филиппинских, Марианских, Соломоновых и Рюкю; в каждом случае, кроме первого, командование охотно шло на жертвы, которые с трудом могла переносить Япония и которые в конце концов привели ее к катастрофе.