— Что? — я понял, что Хёрст обращается ко мне.

— Я говорю, может нам ещё что надо здесь сделать?

— Можно, — сказал я, собираясь с мыслями, — надо посмотреть вокруг, может, найдём орудие убийства.

— Ну это вряд ли, — с разочарованием в голосе сказал констебль, — они ж его разверили наверняка сразу. Хотя… стрела-то истинная, но всё равно — вряд ли. А вот прикинуть, откуда они его подстрелили — это можно.

— Хе, — сказал овцевод. — Связанного человека можно подстрелить откуда угодно.

XVIII

— Ужас какой, — сказала Джоанна. — Сначала связать, потом стрелять … а потом еще и добивать уже мёртвого.

Уже в пятый раз за последние полчаса.

Констебль же напротив молчал. Но было видно, что ему тоже отчасти не по себе.

До неприличия простые люди. Где уж им знать о таких вещах, как контрольный выстрел. В моём городе на них бы пальцами показывали и смеялись бы при этом.

Мы подъехали к дому на южной окраине Далёкой Радости. Здесь проживал некий Тэд Верста, приятель Роджера Ханта. Если кто и мог считаться приятелем Роджера, сказал шериф, так это Тэд Верста, вы же знаете его, Джефф. Знаю, отвечал констебль задумчиво.

Дом снаружи выглядел так себе. Небольшой, густо заросший какой-то травой, ассоциативно похожий на заброшенную советскую дачу. Темное некрашеное дерево. Маленькие темные окна. Крыша, крытая соломой, кое-где светящаяся прорехами. Видать, были у хозяина дела поважнее, нежели забота о собственном доме.

Констебль спешился, широкими, спокойными шагами подошёл по притоптанной в траве дорожке к двери и три раза стукнул в дверь. Никто не отозвался. Хёрст оглянулся на нас, и молча поманил пальцем, дескать, чего сидим, идите сюда.

Тэда мы нашли на заднем дворе. Он сидел на лавке и жевал. Получалось это у него очень даже неплохо. Когда человек вкладывает в дело всю душу, не может получаться плохо. Увидев нас, Тэд сплюнул на землю длинной, мощной струёй и отвернулся.

— Как дела, Тэд, — сказал констебль. Не спросил, а именно сказал. Видно было, что дела Тэда его не очень-то интересуют. Просто надо с чего-то начинать разговор.

Тэд неторопливо встал с лавки, и стало ясно, отчего его прозвали Верстой. Он и в самом деле был чрезвычайно долговяз и худ, одним словом — Верста. И этот самый Верста мельком глянул на меня и направился к дому.

Будто к нему и не обращались.

— Тэд, я к тебе не в гости пришёл. Я веду расследование. Так что будь добр, остановись.

Сказано было негромко, но таким голосом, что Джоанна, поёжившись, искоса глянула на констебля, и тень испуга мелькнула в её глазах, а Тэд Верста остановился и остался так стоять — молча, спиной к нам, уронив голову вперёд.

Так стоял он несколько мгновений, и, наконец, я услышал его хриплый голос:

— Я не убивал.

— Я знаю, — сказал констебль жёстко. — До такого даже ты бы не додумался. — Тэд Верста вздрогнул. — И ты не настолько храбр, чтобы убивать мертвых. — Тэд Верста вздрогнул во второй раз. — Я пришёл спросить, когда ты видел Роджера Ханта в последний раз.

Тэд Верста вздохнул

— Это было в салуне. Не скажу точно… в общем, за день до смерти. Роджер был весёлый в тот вечер. Говорил, что есть дело денежное для нас обоих. Он договорится и всё мне расскажет, — и тут в голосе его вдруг словно прорезалась тяжкая, давняя обида. — А тебе хотелось бы, чтоб это был я, правда?

— Я — королевский констебль, Тэд, — сказал Хёрст печально. — И неважно, чего я хочу. Ну так что?

— И всё. Потом он ушёл. А чуть погодя ушёл я.

— Он один ушёл?

— Один. Кажется.

— Народу много было?

— Нет… к полуночи человек пять всего оставалось.

— Чужие были? — спросил я.

— Кто это? — спросил Тэд Верста у констебля.

— Не тебе задавать вопросы, Тэд, — любезно отозвался констебль.

Тэд Верста некоторое время с мрачным интересом разглядывал меня, а потом таки сказал:

— Это Далёкая Радость, мастер, здесь всегда есть чужие.

— Я имею ввиду совсем чужие.

— Да… кстати, да. Была одна необычная пара. Мужчина и мальчик.

— Он был в очках? — спросил я.

Констебль цепко глянул на меня.

— Да.

— И они ушли вместе с Хантом?

— Нет, раньше. Намного раньше.

Ну это ни о чём не говорит.

— А они говорили с Хантом? — спросил Хёрст.

— Дай подумать… нет, я такого не видел. Но, может, пока меня не было?

— Ладно, всё, — сказал констебль. И было у меня ощущение, что этот допрос-разговор стал ему неинтересен, что появилась вдруг какая-то тема, занимающая его намного сильнее.