Эта ситуация коренным образом меняется в индустриальных обществах, что, конечно, также имеет свои объективные предпосылки. Здесь, прежде всего, семья оказывается сплошь и рядом отделенной от производственной деятельности, а социальные функции ее ограничиваются репродукцией – биологической и культурной. Кроме того, усложнение технологий и все более активное внедрение в производственный процесс достижений науки диктуют настоятельную необходимость массовой грамотности. Это ведет к тому, что этап вторичной социализации становится обязательным для абсолютного большинства членов индустриальных обществ. Более того, продолжительность этого этапа (разделяющего первичную социализацию и социализацию зрелости) последовательно увеличивается в размерах по мере развития индустриализации. Вступление человека в стадию социализации зрелости затягивается до 25-летнего возраста, а то и старше. Для традиционных обществ это было бы равносильно гибели, однако индустриальным обществам такое не грозит – хотя бы в силу более чем двукратного увеличения средней продолжительности жизни.

Социализация старости. Появление этого этапа как особой типовой стадии жизненного цикла также становится возможным только в индустриальном обществе, причем на достаточно высоких уровнях его развития. Конечно, особо почтительное отношение к старикам было присуще практически всем обществам, начиная с примитивных. В дописьменных обществах старики были объектом уважения и почитания, потому что в отсутствие иных материальных носителей информации они являлись живыми хранилищами мудрости, обычаев, сведений об имущественных и иных правах. К тому же доля их в общей численности населения была незначительной – в силу только что упомянутого низкого уровня средней продолжительности жизни. И когда кто-то доживал до преклонного возраста, это само по себе выделяло его среди соплеменников. Хотя, конечно, в наших представлениях о более благоприятном статусе пожилых людей в ранние периоды истории человеческого общества присутствует изрядная доля романтизма. Идиллическая картина, изображающая седовласого старца, сидящего у очага и рассказывающего детям чудесные истории о прошлом, заставляет закрывать глаза на многие жестокости, которые были характерны для обращения со стариками в прошлом.

Нынешний интерес социологии к старению и геронтологии стимулируется прежде всего возрастанием удельного веса пожилых людей в популяции индустриальных обществ и необходимостью наращивания объема государственной заботы о стариках. Старость в современном обществе означает неизбежное понижение социального статуса – и в филогенезе (в сравнении с прежними обществами), и в онтогенезе (сравнительно с тем, что имело место в прежние возрастные периоды). Прежде всего, это связано с невозможностью продолжения индивидом прежней экономической активности с прежней интенсивностью. Это влечет за собой падение таких параметров экономического статуса, как активное распоряжение собственностью – у тех, кто ею обладает, и место в организации труда – у наемных работников. Постепенный или резкий – в связи с выходом на пенсию – уход с рынка труда означает одновременное снижение значимости всех параметров в системе профессиональной стратификации – как для самого человека, так и для окружающих его людей. Эти потери становятся особенно чувствительными для индивида в связи с тем, что они обычно совпадают со снижением уровня доходов и состояния здоровья. Мы не говорим уже об ощущении социальной и профессиональной невостребованности, которое требует определенной психологической адаптации.

В то же время наблюдения за этой категорией населения в развитых обществах показывают, что все не настолько драматично, как представляется на первый взгляд. Дело в том, что система социального обеспечения по старости в этих обществах (связанная, в частности, с интенсивным развитием негосударственных пенсионных фондов) позволяет обеспечить пожилым людям уровень жизни, который намного выше в сравнении с тем, что имело место даже всего полвека назад. Кроме того, у пенсионеров чаще наблюдается превышение доходов над расходами – во-первых, в связи с тем, что предшествующий период жизни позволил им сделать солидные накопления (выплачены все кредитные взносы за жилье, давно сделаны все крупные приобретения, имеется счет в банке), во-вторых, уровень их запросов заметно ниже в сравнении с их более молодыми современниками. Мы не говорим уже о том, что они – опять же в сравнении со своими детьми – обладают практически неограниченным запасом свободного времени. Мы повторяем, что речь здесь идет о продвинутых обществах, однако такого рода ситуация все чаще наблюдается и в России.

Так или иначе, и позитивные, и негативные аспекты перехода в период «заката жизни» означают необходимость освоения новых ролей (пенсионер, иждивенец, дедушка, бабушка„), что означает выход на практически новый – теперь уже заключительный – этап социализации, который также требует определенных психологических и моральных усилий от личности и который все чаще заставляет задумываться об этой проблеме как органы государственной власти, так и социологов. [187]

В социологии существует еще один, несколько иной подход к подразделению на первичную и вторичную социализацию. Согласно ему, социализация делится на первичную и вторичную в зависимости от того, кто выступает в качестве главного ее агента. При таком подходе первичной социализацией именуется процесс, который протекает в рамках малых – прежде всего первичных – групп (а они, как правило, бывают неформальными). Вторичная же социализация протекает в ходе жизнедеятельности в рамках формальных институтов и организаций (детский сад, школа, вуз, производство). Такой критерий носит нормативно-содержательный характер: первичная социализация протекает под пристальным взором и решающим влиянием неформальных агентов, родителей и сверстников, а вторичная – под влиянием норм и ценностей формальных агентов, или институтов социализации, т. е. детского сада, школы, производства, армии, милиции и т. д.

Первичными группами называются малые контактные сообщества, где люди знают друг друга, где между ними существуют неформальные, доверительные отношения (семья, соседская община).

Вторичными группами называются достаточно большие по размерам социальные множества людей, между которыми существуют преимущественно формальные отношения, когда люди относятся друг к другу не как к индивидуальным и неповторимым личностям, а в соответствии с тем формальным статусом, которым они обладают.

Достаточно частое явление – вхождение первичных групп во вторичные в качестве составных частей.

Основная причина, по которой первичная группа является важнейшим агентом социализации, состоит в том, что для индивида первичная группа, к которой он принадлежит, выступает одной из важнейших референтных групп. Этим термином обозначают ту группу (реальную или воображаемую), система ценностей и норм которой выступает для индивида своеобразным эталоном поведения. Человек всегда – вольно или невольно – соотносит свои намерения и поступки с тем, как могут их оценить те, чьим мнением он дорожит, независимо от того, наблюдают они за ним реально или только в его воображении. Референтной [188] может быть и та группа, к которой индивид принадлежит в данный момент, и та группа, членом которой он был прежде, и та, к которой он хотел бы принадлежать. Персонифицированные образы людей, составляющих референтную группу, образуют «внутреннюю аудиторию», на которую человек и ориентируется в своих помыслах и поступках.