И ты знаешь, все эти начинания завершились в общем весьма положительно: количество едоков уменьшилось! Хохляцкие паечки закончились, и один из них повесился, а другой вены себе порезал. Тофик с земляком своим метров пять прорыли, нашли под землей какую-то живую дрянь, сожрали ее и отравились насмерть. Тувинцы выкорчевали рельсу из-под кранбалки и приготовились ворота таранить. Только пулеметчик их остановил. И четыре трупа они с собой в барак уволокли.

А потом…

Потом начали хохлы пропадать.

Секи момент, братишка. Суть выживания элементарна до дикости — в конечном счете, каждый за себя. Закон природы погосподину Дарвину. И объединения служат лишь для того, чтобы выжить вместе до той поры, пока на всех хватает пищи. Когда еда кончается — каждый за себя. Так не то что Лысый Остров… Так Союз нерушимый загнулся.

В прежние времена хищники камуфлировались, лозунги о единстве сочиняли, чтобы поголовье регулировать. Но стоило только прилавкам опустеть и звери вырвались грызть все и всех подряд. Атеперь и вовсе вся суть обнажилась. Наверное, время пришло.

С молодежью очень любопытно разговаривать. Особенно со столичными — с питерскими, с московскими. По их взглядам на день сегодняшний можно достаточно ясно представить, что в скором времени страну ожидает.

Эти столичные ребятки с младенчества своего капиталистического четко усвоили, что эпоха равномерного распределения закончилась крахом, сгинула в голодной пучине. И началась эра извлечения личной выгоды. И если эти юноши поддерживают какие-либо взгляды и вкопались на каких-либо позициях, то за этим стоит только одно — их собственное благополучие. Никаких других ценностей они не признают. Только телесное благополучие. Только.

О-о, братуха! Эти хитрые мальчики просочились всюду и никакие перевороты, никакие катаклизмы не способны прервать их наслаждения. И даже в зоне они ищут только радости, только удовлетворения… Среди блатных — они всегда рядом, среди козлов они тоже свои. Мусора их любят, опера лелеют, а сами они, поплевывая на все в ожидании звонка, говорят: «За что страдать? За то, что Коля Кривой-Косой-Хромой у лагерного руля желает встать? А чем он от Васи Глухого-Немого-Слепого отличается?»

Отъезжаем от яхонтовых столиц на полторы тысячи километров восточнее. Все сурово. Все конкретно. Черный ход по лагерям. Мусора прикормленные, зеки толстые, ленивые, все в наколках, чифир колбасой заедают, чтоб не подташнивало, и перед сном мечтают о побеге. Братва с воли греет, как мартовская печь. Потому греет, что топливо есть.

Бригадный подряд.

Одиночки давно уже никакой погоды неделают. Одиночки включены в действительность лишь в качестве образцовых символов.

Их внимательно выслушивают, уважительно прощаются, обещают претворять наставления в жизнь… и поступают по своему. А им, терпигорцам, грев на крытую и почет согласно масти.

Стереотипы, брат, великая сила! Главное, портрет в нужном углу пристроить. И крути себе барабан лотерейный, крути… В человеческих головах символы очень прочно пристроены. И понимающий это, тот, кто научился на стереотипические клавиши жать, легко освоится в любом оркестре. На любом застолье споется. И даже с каннибалами общий язык найдет.

Вот и зеркальные мальчики, у которых перегородка между колониальными и подчиненными полушариями мозга на дискотеках разрушена, мгновенно осваиваются в любой среде. Мимикрируют. А столичные зарплаты их близких родственников позволяют этим скучающим преступникам жить в удаленных лагерях без излишнего напряжения. Но, отвечаю, что ни один из них, будучи в уме и при памяти, не шевельнет ни одной конечностью, если не будет уверен, что шевеление это наполнит его туловище чем-то приятным, питательным и успокаивающим. И, пожалуй, только за грядущие коврижки они готовы расчетливо пострадать.

Это от привычки к сытости.

Это безверие и цинизм избалованного увальня.

Это набожность лицемера.

И ты именно из такой категории.

Но тебе повезло. Ты попал в жесткую поножовщину, где и узнал свою собственную цену. И цена эта равняется корке кислого хлеба, а может быть и того меньше.

От сытости…

Теперь представь себе вечно красную, кумачевую Туву, где еще лет двадцать тому назад в общаковый котел мух для навара бросали. А в нынешние времена тамошние зеки из барака в барак в гости ходят, чтобы просто посмотреть и, если повезет, руками потрогать запечатанную пачку мальборо… Дьявол забери!

Зачем из нужно было гнать этапом через тысячи километров! Зачем… Чтобы они, всего-то продолжили заниматься привычным делом — червячков из земли выкапывать, на спичке из поджаривать и хавать! Зачем?

Все знали, зачем. Только они сами не знали. Но им и не нужно было знать. Достаточно того, что они просто существовали в оригинальном своем виде.

Теперь ответь мне на вопрос: куда исчезали хохлы? Да, родной мой! Кармический закон воздаяния неопровержим. Отвечаю. И если существует хохляцкий дьявол, то ездит он на высушенной, костлявой кляче. На лошади.