Я улыбаюсь и показываю Пентаклю как переливается звёздный луч в розовом кварце распределителя: если мы способны воспринимать красоту, значит, не всё потеряно!

Володар задумчиво смотрит на скользящую вдоль платформы женщину, кончики усов его выписывают замысловатые петли.

— Не спишь с болтом — не дёргай рельсу! — мерцает Пентакль, а я показываю «смедч» фигурой из 18-и пальцев.

Мы уняли дрожь в членах и движемся по сияющему полу вестибюля.

И тут вдруг

я вспоминаю,

что до конца текущей четверти должен поцеловать Паяло!

Эта мысль — как гром среди ясного неба…

…ты… ну что же ты…

— Ребята! — я торможу волну, раздавливаемый неизбежным, — братцы, я совершенно забыл об одном важном деле… Мне необходимо сейчас же вернуться. Поезд в пути пол-пункта. Ещё пяток пунктов уладить дела и вернуться. А затем ещё пол-пункта — и я уже здесь. А вы пока в баре курните чего-нибудь обнадёживающего…

— Брат, может, помощь нужна? — это Володар растягивает целку.

— Благо-в-дар-тебе… дело пустяковое. Но очень личное… и значимое. — я скалюсь: как всё просто разрешилось: они меня поняли.

Всего 2 подряд поездки на «циркуле». Это — ерунда, в принципе: раньше мне приходилось иногда совершать и по пять поездок за фазу, а однажды я рискнул прокатиться под жёлтеньким и думал, что такой боли не вынесет ни одно существо на планете.

Правда, последний раз это было давно: около 188 фаз, и это была любовь.

Я и сейчас влюблён, но разве сравнить нынешнее ровно гудящее в топке пламя усердия с теми двойными турбо-петардами страсти? (А энергии, возможно, тратится одинаково!)

Я подсасываюсь к элементу смещения, включаю пневмо-подачу, и три пункта горячим покалыванием покидают мой третий глаз.

— Внимание, пассажиры. Перемещатель проследует до остановки 0-Центр и совершит следующие переходы…

Я трогаю волос готовности, и капсула ответно щёлкает.

Второй раз подряд — это самое трудное.

Третий раз будет ещё нескоро: пока я достигну дома, поцелую паяльник и вернусь.

Третий раз уже застанет фаза толерантности. Но второй раз, да и ещё на такое расстояние…

Засверлило.

Надо же, прошло всего около пункта, а кажется: лица ребят, отражающиеся в сигнальных мониторах и скрип лучевого сканера — всё это из другой жизни. Но точно не вспомнить, что это была за другая жизнь: возможно, она только приснилась?

Вагон укорачивается с выворачивающей желудок вибрацией.

Я неуверенно соскальзываю на платформу и опускаюсь на тёплую освинцованную трубу большого диаметра.

— Эй, ты, чего уставился? — хлопает по плечу штуцер в подтяжках.

Я вспыхиваю:

— Ергодыч.

Ергодыч — мой старый приятель ещё с испытательной школы. Не виделись с ним с мегафазу.

Но вспоминаю:

«Паяло. Я должен поцеловать его».

Распрямляю колени:

— Ергодыч, прости, дружище — очень спешу. Был сейчас у Хрустальной башни: там Володар и Пентакль. Но срочно понадобилось вернуться…

— Не объясняй: я на жёлтеньком, — с оловянным хохотом отмахивается тот.

Вместе с воспоминанием меня охватывает непонятный испуг, холодный шар страха раздувается у позвоночника и проникает в кишки, предательски парализуя перистальтику. Облокачиваюсь о стену, глубоко дышу и время от времени стискиваю зубы.

Похоже, я обоссался?

Это даже смешно. Надо же: взрослый румбо — и обоссался как шуруп. И самое неприятное, что моча какая-то липкая и холодная.

— Эй, что с тобой? Тебе плохо, брат? — шелестит Ергодыч.

— Ничего, сейчас пройдёт: просто ушатало в «циркуле», — пытаюсь щериться.

— Это бывает. У меня раньше часто так было… э, да у тебя кровь! Гляди-ка! — он тычет мне в брюхо.

Не понимаю этой шутки.

Опускаю глаза и вижу, что брюки намокли тёмным.

Гляди-ка блядиха… куском мозга… натруженным куском мозга, замедленно приговорённому к паровозной топке… чадящим, как парочка чеботарей из-за гаубицы… хоронящим родителей на потаённой турбинке сверх-вещества…

— Эй, брат, что с тобой? Я вызову доктора! — Ергодыч обнажает переносное верещало и оглушает космос адскими выхлопами о-п.

Сейчас они заберут меня, вы поняли?

Докторишки, падлы такие, заберут меня. А Ергодыч — похоже, он с ними заодно… Меня хотят отдать на переплавку, вот оно что!

Чудовищно!

Как мог я так оступиться!? Открыться поездкой на циркуле — и потаённый враг воспользовался этим для удара!

Подкрался под личиной старого приятеля-Ергодыча.

Отсосал у ленина владимира ильича.