Все это не согласовывалось с действительностью. Прорез был всего семи дюймов в длину и сделан не в самой палатке, а в тенте от дождя. Проникнуть через него в палатку было невозможно. Все гильзы обнаружены у входа в палатку. Если бы все происходило так, как описывал Лотти, гильзы были бы разбросаны в направлении преследования. Первоначальное описание преступления, сделанное Лотти, противоречило не только свидетельствам, собранным на поляне Скопети, но и психологическому и поведенческому анализу, результатам аутопсии и реконструкции преступления.

Еще ненадежнее выглядело «признание» Лотти относительно убийства в Виккьо. Лотти уверял, что первым выстрелом девушку только ранило и что Ванни, чтобы на запачкаться, надел длинный пыльник. Затем он выволок визжащую девушку из машины, протащил к поляне, заросшей цветами и травой, где и прикончил ножом. Все это, опять же, не согласовывалось с фактами. Девушка была убита первой пулей, попавшей в мозг, и не успела даже вскрикнуть. Медэкспертиза установила, что все ножевые отметины нанесены после смерти. И ничто на месте преступления не указывало на присутствие более одного убийцы.

Наконец, существовал фундаментальный вопрос о времени убийства французских туристов. Следствие приняло за время преступления ночь на воскресенье. Естественно, Лотти утверждал, что дело было в воскресенье, и в показаниях Неси тоже фигурировала воскресная ночь. Однако многое, включая показания Сабрины Карманьяни, указывало, что убийство произошло в ночь на субботу.

Что заставило Лотти оговорить себя? Ответ прост. Лотти поднялся от деревенского дурачка до первостепенного свидетеля и пособника Флорентийского Монстра. Он привлек к себе внимание всей страны, его фото красовалось на первых страницах газет, следователи ловили каждое сказанное им слово. И сверх того, он получил бесплатную комнату и стол в Арреццо, где его, вероятно, щедро снабжали вином.

В дополнение к основной истории Джуттари со своими дознавателями добыли свидетельства сексуальных отклонений Ванни. Некоторые из этих свидетельств откровенно смехотворны. Одна история повествует, как экс-почтальон отправился на автобусе снять шлюху во Флоренции. Водитель автобуса слишком резко обогнул поворот, автобус накренился, и из кармана Ванни выпал вибратор. Он с грохотом катался по всему автобусу, а Ванни гонялся за ним на четвереньках.

«Второе расследование дела Флорентийского Монстра от поиска одиночного серийного убийцы перешло в расследование серии убийств, совершенных группой», — заявил прессе прокурор Винья. Вместо одинокого маньяка-убийцы по окрестностям Флоренции рыскала банда монстров — «друзей по пикникам».

Гирибелли, проститутка-алкоголичка, поведала следователям еще одну историю, которая впоследствии оказала большое влияние на расследование. Она заявила, что Паччани и его «друзья по пикникам» часто наведывались в дом самозваного друида или колдуна (в дневное время работавшего сутенером), где служили черные мессы и поклонялись дьяволу.

— В комнате, сразу как войдешь, — рассказывала Гирибелли, — стояли старые восковые свечи, на полу углем вычерчена пятиконечная звезда, всюду несказанная грязь и беспорядок, валяются презервативы, пустые бутылки. На большой кровати простыня со следами крови. Пятна величиной с лист писчей бумаги. Такие следы я видела каждое воскресное утро в 1984 и 1985 годах.

Названный ею колдун-сутенер умер за десять лет до того, поэтому проверить ее показания не удалось. Тем не менее Джуттари взял все это на карандаш и торопил следствие, уверяя, что он наконец на верном пути.

Председатель апелляционного суда Ферри, оправдавший Паччани, наблюдал за развитием нового следствия с гневом и отчаянием. Он оставил пост судьи, чтобы написать книгу, названную «Дело Паччани» и изданную в 1996 году.

В своей книге Ферри разоблачает показания «друзей по пикникам»: «Хуже всего не то, что их показания неправдоподобны, а их явная лживость. Эти двое (Пуччи и Лотти)… описывают подробности убийств, которые якобы видели собственными глазами, так, что эти подробности не согласуются с установленными фактами… Несомненно, Пуччи и Лотти заядлые наглые лжецы… Весьма трудно поверить, что в основе их рассказов лежат хотя бы крохи истины».

Судья продолжает: «Шум поднялся до небес… но поражает, что до сего дня никто не обличил вопиющей лживости рассказов Пуччи и Лотти — ни следователи, ни адвокаты, ни журналисты… И самое поразительное — и непонятно, как этого никто не заметил, — что Лотти содержится в неизвестном месте, где он спит, ест и, возможно, в основном пьет, вне досягаемости прессы, словно золотая курица, у которой можно время от времени выпросить золотое яичко. Таким образом и появляются его откровения — капля за каплей, с большим или меньшим количеством противоречий».

«Умственная податливость этих субъектов, полное отсутствие у них морали и надежда на безнаказанность и другие преимущества вполне объясняют их искаженные показания. Я не могу сохранять спокойствия перед лицом расследования, целиком отказавшегося от логики и правосудия, ведущегося пристрастно и основанного на признаниях, добытых сомнительными средствами», — заключает Ферри.

К сожалению, Ферри не отличался даром убеждения и пребывал в полном неведении относительно издательских дел. Он отдал свою книгу в крошечное издательство с плохим сбытом, и она была издана очень малым тиражом. Книга «Дело Паччани» канула в безвестность, практически незамеченная ни прессой, ни общественностью. Новое расследование дела Флорентийского Монстра под доблестным командованием главного инспектора Микеле Джуттари набирало ход, и никого не тревожили обвинения Ферри.