По сути, задуманное нами с Баталовым — тоже провокация. Причём на уровне княжеского совета, что не сравнится с недовольством обычной столичной аристократии. Но вот об этом деду однозначно не нужно было знать.

— Кстати, — патриарх вчитался в текст и вскинул брови: — Например, неплохо было бы держать нас в курсе насчёт своей невесты.

— Кого? — поперхнулся я.

— Вот, — он наклонился к газете и провёл пальцем. — Пишут, что молодой князь Вознесенский выбирал подарок для невесты в известном ювелирном салоне.

Я помрачнел. Вот тебе и славная торговля с Хоровицем. А ведь мы чётко обговорили, что он скажет про мой визит! В кармане завибрировал телефон. Я ответил таким ледяным тоном, что дед вздрогнул.

— Слушаю вас, Юсуп Адамович.

— Это не я! — практически закричал ювелир. — Клянусь самым святым! Всеми деньгами клянусь! Включая те, о которых никто не знает! Я этого не говорил журналюгам! Ваша светлость, я бы никогда не посмел опорочить… Э-э-э, подорвать… — он задыхался. — Не говорил я такого.

— Это хорошо, — действительно оттаял я. — Я рад, что вы к этому непричастны.

— Мне жаль… — казалось, что Хоровиц вот-вот сознание потеряет.

— Благодарю. И спасибо, что позвонили мне сразу же. Я разберусь, не переживайте.

— То есть невесты нет? — разочарованно спросил дед, когда мы попрощались с ювелиром, и я хмуро взялся за расправу над пирожками.

— Это, как ты сам отметил, провокация, — вкуснейшая выпечка мгновенно привела меня в нормальное настроение. — И их будет больше. Так что не бери в голову, в ближайшее время будет… Больше, — всё же в последний момент заменил я слово «хуже».

— Понял, — кивнул Лука Иванович. — Если тебе понадобится…

— Моё имя никому не очернить, — возможно, излишне жёстко перебил я. — И нашу фамилию. Мне искренне жаль того, кто попытается.

Повисла тишина, которую нарушил Прохор. Он кашлянул и шумно опустил на стол сковороду с яичницей.

— Кушайте, барины, вы главное кушайте хорошо. Леший с ними, с манерами. Чойта, не люди штоль. А то желаете, я ж в погреб за бутылью сбегаю.

Мы с дедом синхронно взглянули на часы, затем друг на друга и расхохотались. Слуга с облегчением выдохнул и выдал нам по ложке. Самой обычной, без вензелей и серебра.

— Всё зло — оно завсегда из-за голодухи, — уверенно заявил Прохор. — Кушайте.

Вчерашний продавец был не просто удивлён, когда я вернулся. А очень. Сначала он испугался и, не дожидаясь моих слов, принялся оправдываться. Но когда я сказал, что за новой покупкой, то парень впал в ступор. Спустя миг, правда, приосанился и возомнил себя богом торговли.

Обычная лавка тут же превратилась в лучшую, а ассортимент в редкий.

Я практически не слушал его, пока бродил вдоль прилавков в поисках нужного.

Памятуя о журналистах, накинул на себя простой морок. В лавке были очень слабые сигнальные амулеты, так что обошёл их я легко. Защита была нацелена на совсем уж отчаянных, не имеющих возможности приобрести хорошую иллюзию, ну а против серьёзно настроенных грабителей требовались бы большие средства.

Что делать с прессой, я толком не решил. С одной стороны — найти бы этого наглеца, так перевравшего слова Хоровица. С другой… Могу и хуже сделать. В моё время всё было проще. Обидчика вызвал на дуэль, и всё.

Я улыбнулся, вспомнив ворчание духа предка по этому поводу. Призраку бюрократия не нравилась, особенно что касалось расправы.

Но я, в отличие от него, признавал, что мир изменился.

Дуэль всегда успеется. Пока слухи не сказать, что порочащие моё имя. Воображаемая невеста хуже не сделает. Возможно, даже отобьёт интерес других. Хм, а получается на пользу даже…

— Как постоянному клиенту, вам скидка! — ворвался в мои мысли возглас продавца. — Специальное предложение. Три по цене двух!

— Давайте, как постоянному клиенту, один по цене одного, — улыбнулся я. — И разойдёмся с миром.

Парень погрустнел, но сообразительно закончил с предложениями. Я вышел на улицу обладателем кулона с водным аквамарином, а продавец всё же сунул мне в руку какие-то листки.

Утро было таким свежим и солнечным, что я невольно замедлился, щурясь на блестящие после влажной уборки мостовые. Мимо спешили прохожие, а я просто наблюдал за городским ритмом, в который раз наслаждаясь душой столицы. Улыбки! Вот показатель хорошего города. Когда люди улыбаются в ответ. Пусть не останавливаются, но видя такого, как я, — стоящего посреди тротуара и радующегося не пойми чему, просто улыбаются.