КАТЬ: Бьюсь об заклад, долго придется скитаться семье Мак Оунь, покуда благородный человек, какой их выселил, не покается и не пустит их обратно в дом.

НОРА: Надо думать, те господа, что живут сейчас, отличаются от благородных людей, какие жили в давние времена.

ПЕГЬ: Ну конечно. Думаю, не скоро еще промеж них увидят святого.

ГОБНАТЬ: А что там вышло у Кормака Носа, Пегь?

ПЕГЬ: О нем не было ни слуху ни духу еще неделю со дня ярмарки. Все понемногу успокоилось, ни Сайв, ни отца ее всю ту неделю не видели – не выходили они из дома. Те, кто больше всех понес ущерба от мошенников, меньше всего об этом говорили. А те, кто ничего не потерял, не закрывали рта, и каждый заявлял, что, будь у него только лошадь на продажу, уж он бы не дал себя так нагло провести.

Через неделю вернулся Кормак. Первым делом направился он в дом Шенны. Хозяин вышел ему навстречу – так же, как выходил встретить Шона Левшу в тот памятный день.

– Ну! – сказал Шенна.

– Повесили троих, – ответил Кормак. – А Шиги, или как его там зовут, ушел. Как ни старались мы, нам не удавалось их настичь до самого города. Я тотчас пошел расспрашивать людей короля, с которыми хорошо знаком, и изложил им все это дело. Никогда еще не видел я, чтоб все до единого так изумились. «Ух ты! – воскликнули они. – Ведь к нам сюда приходил человек, совсем недавно, поведал в точности то же и указал нам троих негодяев. Мы их немедля схватили, и, верно, завтра их повесят. Человек сказал, что самая большая вина не на этих троих, а на том, кто был их главарем и вожаком всех разбойников подобного сорта в Мунстере. Это человек по имени Шенна. Он уже давно изготавливает фальшивые деньги. Тем-то и известен он в своих родных местах, что прозябал в крайней нищете, за исключением последних пяти или шести лет. Зато теперь он самый богатый человек в Мунстере[27], а может, даже во всей Ирландии. И еще, – говорят они мне, – есть приказ от короля без промедления собрать помощь людьми и оружием, пойти и схватить оного Шенну, кто бы он ни был, и доставить сюда под арест». – «А где тот человек, что вам это рассказал?» – спрашиваю. «Да вот там он, внутри», – говорят. Заходим мы внутрь – а его и след простыл. Тут забегали они туда и сюда, стали его искать. Только найти так и не удалось, будто его земля поглотила. «А где другие трое?» – спрашиваю. «Вон они, в темнице», – говорят. «Посмотрим на них и расспросим», – говорю я. Зашли мы и расспросили их, каждого человека в отдельности. Все в один голос говорили вот что: фальшивые деньги чеканят где-то в городе. Только места ни один из них не знает. Они получали по кроне[28] за фунт за расплату теми монетами на рынках и ярмарках. Жили они расхожей торговлей, покуда не ввязались в это дело. Фальшивые монеты также посылают в их родные места. Они никогда не видели, ни где делают деньги, ни кто управляет всем этим предприятием.

Клянусь, в жизни своей ты не видел такого изумления, как у людей короля, когда они все это услыхали. Потом я рассказал им, как ты навел меня на след мошенников, и открыл стражникам глаза, что, если бы не ты, поймать злодеев было бы никак невозможно. Назавтра мне пришлось предстать перед судьею и рассказать ему все подробно. Далее тех людей приговорили к повешенью за их деяния и за то, что они совершали их именем короля. Потом назначили соглядатаев и разослали их по всем пяти провинциям[29] – посмотреть, не удастся ли изловить достопочтенного Шиги, кто бы и где бы он ни был. Назначили также сыскные отряды, чтоб обнаружить место, где чеканили фальшивые деньги, поскольку наверняка участвовали в этом и другие, кроме тех четверых, и их необходимо выследить и схватить прежде, чем они смогут причинить новый вред. Множество гончих псов преследуют проходимца по пятам, и честно тебе скажу: если он унесет от них ноги, то-то я удивлюсь. Когда они узнали, как превосходно ты показал себя в тот день на ярмарке и как близко удалось подобраться к тем четверым, все сказали, какая жалость, что ты сейчас не среди людей короля. Ведь среди них ты мог бы обратить на пользу свой ум и способности.

– Боюсь, Кормак, – сказал Шенна, – если ты, перечисляя мои способности, не погрешил против истины, то преуменьшать там было нечего. Но вот что скажу: даже если бы ты не так прытко гнался по пятам за этой важной птицей и не прибыл бы в город сразу же после него, мне все равно пришлось бы отправиться к людям короля – и вовсе не из-за моих способностей. Совершенно точно, в отчаяньи он замыслил против меня что-то дурное. Жаль, что такие, как он, могут появляться, где им заблагорассудится. Если горожане его не схватят, это будет большая беда – при том, что имя его известно теперь по всей Ирландии из-за всего, что он совершил. Кстати, мне совсем уж удивительно, когда я слышу разговоры, будто ему приходилось прикрывать свои дела именем короля. Уж ему бы следовало знать, что, прикрываясь королевским именем, он далеко не уедет.

– А я вот думаю, – сказал Кормак, – он очень хорошо понимал, что делает, и на ярмарке действовал с умыслом.

– Это как же? – спросил Шенна.

– Из того, что я понял, – сказал Кормак, – он целил именно в тебя. И вот как собирался он тебе навредить, удайся ему это. Как только он закончил бы свои дела на ярмарке, вместе с Сайв направился бы в большой город. Там он оставил бы троих остальных с лошадьми и отпустил их, чтобы те встретили на дороге прочих из этой ватаги да отправились сбывать лошадей на другие ярмарки. Достигнувши города, он явился бы к судье и обвинил тебя перед ним в том, что делал сам, заявив, что это ты чеканил фальшивую монету и покупал на нее лошадей, вроде как для короля. А у него самого единственное дело в тех краях было посвататься и привести в дом жену. А затем, после того, как оболгал тебя так, как ему нужно, и закинул на твою шею веревку, он женился бы на Сайв, а тогда поди гляди, кто бы сказал, что он мошенник! Не так уж трудно ему было бы уверить горожан во всем этом, расскажи он им, как мало денег было у тебя совсем недавно и какое богатство у тебя сейчас.

– Но ведь никто ни разу не говорил, что получал от меня фальшивую монету, – сказал Шенна.

– Именно что не получал, – ответил Кормак. – Когда мне давно еще сказали, что это ты заплатил ренту за вдову, я проверил каждую монетку, и все они были такие настоящие, будто прямо этим утром прибыли из королевской казны.

– Думаю, – сказал Шенна, – будь они фальшивые, мне бы это вышло боком.

И он усмехнулся.

– Не бойся, из-за меня бы тебе ничего боком не вышло, – сказал Кормак, – пока ты не сделал бы ничего предосудительного.

В это время случилось так, что он посмотрел Шенне в глаза, а как посмотрел, так и осекся.

ШИЛА: Отчего же он осекся, Пегь? Думается мне, кого бы Шенна напугал или не напугал своим взглядом, трудно было бы хоть немного устрашить Кормака Носа. Думаю, будь там Шон с Ярмарки, этот бы тоже ничуть не опешил. А коли опешил бы, так не больше, чем супоросая свинья, случись ей там быть.

ПЕГЬ: А с Кормаком дело обстояло так, что Шенна знал про него кое-что некрасивое. Вскоре после того, как тот явился требовать жилище у вдовы, Шенна разузнал все про его взятки, – и Кормаку было известно, что Шенна про них узнал. С тех пор никак не мог он успокоиться и спать по ночам, покуда не пошел поговорить с Шенной и не упросил того не подавать на него жалобу. Шенна сказал, что он этого делать не будет, если только Кормак больше не станет брать взяток. Тот согласился с дорогой душой.

ШИЛА: Вот же бессовестный малый! «Из-за меня бы тебе ничего боком не вышло, пока ты не сделал бы ничего нечестного». Неудивительно, что он испугался. Узнай про все это Сайв, она поняла бы, чем его держит Шенна.

ПЕГЬ: Шенна держал его крепкой хваткой, и потому, стоило ему только кивнуть, как Кормак тут же принимался за работу – неважно, тяжела или легка была та работа, раннее или позднее время, очень ли мокрая или холодная пора.

– Как думаешь, есть ли надежда, что его схватят? – спросил Шенна.