Шипение раздалось позади, и он обернулся. Дверь, через которую он проник сюда, медленно вернулась на свое место. Он метнулся назад, ударился о дверь всем телом, вцепился в прямоугольный выступ на ней и попытался сдвинуть. Слепая паника обрушилась на него, когда он понял, что замурован во внутренностях чужой лодки. Он упал, покатился по неровному полу, наткнулся на какой-то предмет, перевернул его, вслепую шаря вокруг себя, схватил и встал.

Что это такое, он понять не мог. Четыре трубки, торчащие параллельно из квадратной, мягкой с одной стороны плоскости, еще две трубки, торчащие из нее с другой стороны, а между ними — еще одна плоскость, перпендикулярная первой. Так или иначе, оно было достаточно тяжелым и удобным для того, чтобы обрушить его на шар, матовые глазки которого мигнули и разлетелись каскадом осколков. Он, повинуясь слепому ужасу, стал бить вокруг себя. Помещение наполнилось визгом и звоном, суетливо замигали огни, затрещала, разваливаясь на куски, остроконечная пирамида, лопнул желеобразными сгустками пузырь на стене. Потом, испустив последнюю волну тоскливой ряби, потух планктон под потолком, словно разум его наконец угас.

В вихре звуков, но окутанный коконом тишины, потому что тело его все еще не способно было издать ни единого шороха, он протанцевал по помещению и задел все-таки какой-то важный элемент, один из шарниров, на котором крепился жуткий, но по-своему логичный механизм чужой галлюцинации.

Раздалось шипение, и другая дверь открылась в дальнем конце помещения.

Когда он, не опуская своего оружия, вступил внутрь, всякое ощущение реальности оставило его, и он окончательно уверился, что находится в плену чьего-то бреда.

Это был коридор, но слишком длинный, чтобы существовать в реальности. Потолка не было видно, его скрывал густой светящийся суп, планктонные мириады мерцали, рябили, и словно желтое око чужого разума смотрело на него сверху.

И стен тоже не было видно. Их скрывали емкости с прозрачными стенами. Одинаковой цилиндрической формы, но разных размеров, от совсем миниатюрных, до гигантских, они рядами тянулись слева и справа от него идеально прямыми линиями, дальше и дальше, и в бесконечность. «Аквариумы» — всплыло в его голове, и как только хоть что-то знакомое смогло пробиться к нему сквозь хаос непонимания, какая-то часть окружающего встала на свое место, заняла привычную позицию.

В таких аквариумах богатые цорки держали радужных домашних рыбок, приученных делать несложные трюки — выпрыгивать из воды и пролетать сквозь широкие треугольник, который вешался над аквариумом, плыть по кругу, цепочкой, одна за другой, выставлять над поверхностью маленькие головки, широко разевать рты, прося корм.

Аквариумы — но в них жили не рыбки. Это был коридор чудовищ.

Каждый цилиндр был наполнен густой зеленой светящейся жидкостью, и под каждым горел огонек. Он остановился перед самым первым и нижним в ряду, совсем небольшим, и вгляделся. Там плавало существо, летающий демон, аналога которому не было в мире цорки. Из изумрудного тельца с черной головкой, на котором с трудом можно было различить крошечные многофасеточные глазки, торчали прозрачные крылышки. Он отпрянул с омерзением, передвинулся вперед и вновь остановился. С одной стороны здесь стоял огромный аквариум, верхняя часть которого скрывалась в светящейся желтым области под потолком. В аквариуме чуть покачивалось продолговатое тело, гладкое, блестящее, черное сверху и белое снизу. Острый нос, хищный рот, какие-то треугольники, торчащие по бокам и из спины… Это была рыба, но не такая, каких он привык видеть в искусственных водоемах своего родного города. Во всем облике было что-то хищное и угрожающее, а круглый неподвижный глаз ее смотрел так, словно она готова была в любой момент… Рыба шевельнулась.

Он отшатнулся и чуть не упал, но сумел осознать, что это не рыба — густая зеленая жидкость, в которой парило вытянутое тело, медленно покидает цилиндр через невидимое отверстие, и в струях ее шевелится тело рыбы. Но потом, когда он пригляделся, то понял, что треугольный плавник на ее спине чуть подрагивает, словно существо медленно пробуждается от долгого сна.

Он двинулся вперед, все быстрее и быстрее, смутно начиная осознавать последовательность событий. Там, в предыдущем помещении, он, круша в ярости и страхе странные предметы, зацепил что-то, еще один скрытый механизм чужого бреда, и это запустило новый процесс. Зеленая жидкость теперь покидала аквариумы, а чудовища, спящие в них, просыпались.

Следующее существо поразило его даже больше, чем маленький летающий демон с изумрудными крылышками. Жирное, все в серых складках, с круглыми листьями по краям лобастой головы и мясистым отростком-щупальцем, торчащим между глаз. Под щупальцем изгибались белые костяные рога. В облике чудовища не было той стремительной хищной агрессивности, которая виделась в большой рыбе, скорее, оно казалось медлительным и спокойным, но его вид был так всепоглощающе странен, что, не выпуская оружия, он понесся вперед. Огоньки слева и справа превратились в светящиеся линии, прозрачные стенки, медленно утекающая зеленая жидкость, морды, лапы, глаза, горбы, кривые конечности, тысячи медленно оживающих тел, все это слилось в хороводе кошмара, но он продолжал мчаться вперед, не останавливаясь, не издавая ни звука, но слыша многочисленные звуки вокруг себя — короткие звонки, низкий гул под полом, бульканье, щелчки, словно что-то сдвигалось в сторону…

Чужая галлюцинация изогнулась, встала на дыбы и швырнула его на пол — споткнувшись, он упал. Сквозь окутывающий тело кокон тишины донесся тихий плеск. Плеск? Но откуда здесь взяться плеску? Он вскочил, размахивая своим оружием, и тут с удивлением обнаружил, что тело его мокрое, словно только что оно побывало в воде.

Нет, конечно, он недавно вылез из воды, но сейчас влаги на его коже было слишком много, словно… Не в силах осознать это, он огляделся и понял, что бежал гораздо дольше, чем ему казалось. Коридор здесь заканчивался очередной дверью, а ряды аквариумов замыкали четыре цилиндра. В двух была пара обнаженных цоктов обоих полов, а еще в двух — пара самых пугающих, самых уродливых чудовищ из всего этого паноптикума мерзости.

Справа — он и она. Хорошо развитые и сложенные фигуры стали островком понимания, ясности, посреди хаоса бреда. Они были очень похожи на него, вот только поменьше ростом. Он затаил дыхание, разглядывая их. Уровень зеленой жидкости опустился уже до половины их тел, и он увидел, как их веки почти одновременно затрепетали и поднялись, а глаза взглянули на него.

Остров разума оказался всего лишь утлой лодочкой — она накренилась и пошла ко дну под ударом мутных волн галлюцинации. Эти глаза не принадлежали разумным существам. Два цокта в аквариумах… они не были цоктами.