Гном-командир, стоя у казённой части орудия, молча крутил массивный медный штурвал механизма вертикальной наводки. Длинный, тёмный ствол медленно, с едва слышным скрипом, пополз вверх, задираясь в серое, равнодушное небо. Наблюдая за этим, эльфы на стенах разразились новой порцией хохота.

— Они собираются стрелять в богов! — донеслось до нас. — Глупцы решили, что смогут достать до луны!

Мои аристократы на фланге выглядели так, будто хотели провалиться сквозь землю от стыда. Даже Урсула, стоявшая неподалёку со своими орками, нетерпеливо переступала с ноги на ногу, её рука то и дело ложилась на рукоять топора. Она не понимала. Никто из них не понимал. Они всё ещё мыслили категориями видимого мира. Для них расстояние, которое не мог покрыть взгляд, было непреодолимым. Они не верили в магию цифр.

— Замок открыть! — скомандовал Торин.

Один из номеров расчёта, используя специальный ключ, отпер массивный поршневой затвор. Казённая часть орудия открылась, обнажив идеально гладкую, смазанную внутреннюю поверхность.

— Заряд!

Двое подносчиков, кряхтя, подтащили к орудию первый снаряд. Он был не похож на круглые, неуклюжие ядра для мортир. Вытянутый, сигарообразный, с медным ведущим пояском у основания. Он выглядел хищно, стремительно, как бронированная хищная рыба. Они осторожно, почти нежно, вложили его в ствол.

— Дослать!

Длинный, окованный медью банник, мягко толкнул снаряд, отправляя его вглубь ствола до упора. Характерный глухой стук металла о металл сказал о том, что снаряд встал на место, плотно войдя в нарезы.

— Замок закрыть!

Щелчок. Казённик был заперт. Орудие было заряжено. И вся эта процедура заняла меньше минуты. Я смотрел на слаженную работу расчёта, и на душе становилось теплее.

За первой пушкой точно так же заняли свои места остальные девять. Через десять минут вся батарея стояла на холме, как ряд хищных, замерших в ожидании зверей, их длинные стволы были слегка задраны в небо под одинаковым, абсурдным для непосвящённых, углом. Смех на стенах потихоньку стих, сменившись недоумённым, чуть настороженным молчанием. Они всё ещё не верили. Но слаженность и методичность наших действий заставили их замолчать.

Я спустился с повозки и подошёл к первой пушке. Торин, командир расчёта, увидев меня, вытянулся по стойке смирно, насколько это позволял его рост.

— Всё готово, Железный Вождь, — доложил он. — Расчёты перепроверены трижды. Готовы к пристрелочному.

— Цель? — спросил я, хотя и так знал ответ.

— Главная северо-западная башня. Отличный ориентир.

Я кивнул и взял у него из рук подзорную трубу. Навёл её на указанную башню. Она была сложена из того же чёрного, маслянистого камня, увенчана острыми, как клыки, зубцами. На её вершине я отчётливо видел несколько фигур. Одна из них, очевидно, командир, стояла, уперев руки в бока, и с насмешливой ухмылкой смотрела в нашу сторону. Идеальная мишень.

— Дистанция тысяча сто пятьдесят метров, — доложил мой сержант-наводчик, не отрываясь от своих таблиц. — Поправка на ветер учтена. Угол верный.

— Хорошо, — сказал я, возвращая трубу гному. — Первый пристрелочный. Осколочно-фугасный, дайте им почувствовать.

Торин кивнул и повернулся к своему орудию. Его лицо стало серьёзным и торжественным, как у жреца перед алтарём.

— Первое орудие! К выстрелу!

Расчёт замер. Номер, отвечавший за выстрел, натянул длинный шнур, ведущий к ударному механизму.

— Огонь!

Слова утонули в грохоте, который заставил содрогнуться всех вокруг. Из ствола вырвался сноп огня и густое облако дыма, которое тут же подхватил и начал рвать в клочья ледяной ветер. Пушка дёрнулась назад, сошники с визгом вгрызлись в мёрзлую землю, но удержали её. А в сером небе, с пронзительным, нарастающим воем, уже неслась к своей цели маленькая, тёмная точка.

Снаряд ударил чуть ниже смотровой площадки, в самую середину башни.

На одно короткое, звенящее мгновение не произошло ничего. Просто на чёрной стене появилось маленькое, почти незаметное тёмное пятно. А потом…

Потом не было взрыва в привычном понимании этого слова. Не было огненного шара или облака дыма. Каменная кладка, которая стояла здесь веками, которую не могли пробить ни тараны, ни катапульты, вдруг вспучилась изнутри, как будто в неё ударил невидимый гигантский кулак. По ней, как паутина, разбежалась сеть трещин, А затем до нас донёсся звук удара.

И в этот момент в долине наступила абсолютная тишина. Смех не просто стих, он умер навсегда.

Я опустил подзорную трубу, и в этой оглушительной тишине до меня донёсся новый звук. Глухой, перекатывающийся гул, похожий на отдалённый камнепад. Это был не звук. Это была вибрация. Тысячи ног моих солдат, до этого замерших в шоке, одновременно сделали шаг назад. Инстинктивный, неконтролируемый порыв отшатнуться от того чуда, которое они только что увидели.

На стенах крепости воцарился хаос. Фигурки эльфов, до этого стоявшие в расслабленных, высокомерных позах, метались, как муравьи в растревоженном муравейнике. Они больше не смеялись. Они кричали. Я не слышал их слов, но видел их распахнутые в беззвучном ужасе рты. Некоторые указывали на руины башни, другие на наш холм. Их магия, уверенность в собственном превосходстве, всё это рассыпалось в пыль вместе с чёрным камнем башни.

— Они… они сделали это… — прошептал барон фон Эссен рядом со мной, его голос дрожал. — Одним выстрелом… Но как? Это… это колдовство!