— Да в спортивном лагере. Все люди как люди, а ты такая, — Аня изобразила какую-то фифу, расставив пальцы на одной руке, будто с только накрашенным маникюром, другой взявшись за юбку. — Ой, вы здесь обедаете?! А почему нет скатерти и салфеток?! А десерт разве не дают?! Нет, что вы! У меня гастрит, мне ваши шашлыки нельзя… Я пиво не пью, — Аня наморщила нос, смахнула жеманным жестом волосы со лба и просюсюкала капризно: — Нет, в такое солнце я никуда не пойду, я лучше книжку в тенёчке почитаю. С вами купаться ночью?! Вы что, море холодное, я простужусь…

Я растерянно хлопнула ресницами:

— Это я такая?

— Угу, а мы, как идиотки, бегаем десять километров. В такое солнце. И как-то не таем. И в море холодное прыгаем. Моржихи, наверное…

Я надула губы.

— Ну и что, что такая! Я, между прочим, из-за тебя тут оказалась!

— А я как бы из-за тебя, — напомнила Аня незлобно.

— Я… я… тебя спасать, а ты, а ты… — от обиды и растерянности я разревелась. — Переместилась в тюрьму почти с собственной свадьбы!

— Какой свадьбы?! — опешила гребчиха.

— Киату на мне собрался жениться, — ревела я, растирая горячие слёзы по щекам, — а я отказалась, потому что ду-ура-а… А потом Рита сказала, что тебя будут казни-и-ить… И я сюда… бросила Киату-у-у… Он и так обиделся, а теперь если узнает, что я невеста Аридо, ни за что не прости-ит…

— Вот это реально трындец, — ахнула Аня. — Ничосе наворот вышел.

Я взвыла ещё громче. Служанки вбежали в комнату с испуганными лицами:

— Что случилось?! Кто воет? В окно дикая квысь залетела?! Где она?!

— Никаких квысей. У невесты принца тонкая душевная организация. Это она от счастья, — мгновенно нашлась Аня. — И от усталости. Идите, скорее готовьте ванну. Долго нам ещё ждать?

Служанки, извиняясь, скрылись за дверью, Аня вздохнула и примирительно похлопала меня по плечу:

— Ну, не плачь, выдрочка, решим как-нибудь…

— Я не вы-ыдра-а, сама ты выдра-а-а, — рыдала я, опускаясь без сил на какую-то рогатую табуретку.

— Ладно, все мы тут выдры, — согласилась Аня. — Ты извини, что мы тебе морду бить собирались. Кто ж знал, что надо было от тебя подальше шарахаться…

— А-у-у… — слова мне уже не подчинялись.

Аня прижала меня головой к своему животу и погладила по волосам, как маленькую.

— Не реви, образумится всё. Где наша не пропадала! Может, способность временно исчезла? Ну, типа разрядилась, как батарейка. В прошлый раз ты в обмороки грохалась, теперь просто функция отключилась. Поспишь-поужинаешь, и включится!

— А вдруг нет? — выдохнула я отчаяние в её тёплый, замызганный передник.

— Ну, пустишь в ход свои женские чары. Что ли тебе впервой мужчин вокруг пальца обводить? Вон они как перед тобой в штабеля складываются, начиная с Витьки Козлевича, Галькиной несчастной любви, до этих аборигенов: пират ли, принц, все сразу жениться лезут. Значит, ты у нас завидная барышня!

— Ага, роковая и коварная, — горько согласилась я и подняла глаза на Аню.

— На чём и стоим! — подмигнула она мне и хлопнула пальцем по носу. — Вот только такие котиковые глазки не делай, а то никто не поверит, что ты роковая!

Киату рванулся за Тасей, но она исчезла. В душе стало пусто и больно, словно осколками обсыпало. Кто-то положил ему руку на плечо.

— Она сейчас вернётся. — Это была Рита, спокойная, цельная, как вырезанная из жёлтого дерева статуэтка из Аквиранги.

Все затаили дыхание в ожидании. Минуты проходили. Тася не возвращалась.

— Попалась, — сказал Март.

За эти слова Киату был готов его придушить, хотя подспудно чувствовал, что брат прав.

— Не-ет, — замотала головой Крохина. — Если б даже на Тасю отряд стражников напрыгнул, она б их с собой прихватила. Вы не смотрите, что наша джива хилая, лучше на всякий случай сабли приготовьте. Надеюсь, кусок тюрьмы она с собой не притащит…

Контрабандисты настороженно оглянулись и приготовили оружие к бою.

— Дживы могут переносить только людей, — пробормотал Киату.

Грымова глянула на него подозрительно. А Крохина подхватила с пола внушительный круглый камень, подбросила на ладони, по привычке пробуя вес, и добавила:

— Ну вот, а я уже думала Таську в супермаркет брать — затариваться перед праздниками. Вместо тележки. А ты, небось, пират, решил на дживе сундуки с чужих кораблей тырить? За этим к себе упёр?

— Не до шуток, Галя, — покачала головой Рита.

Киату не ответил на глупость мухарки, его сердце не успело отойти от боли из-за того, что Тася отказала ему, и теперь пуще прежнего заходилось. Как может мухарка, юная совсем, невинная, быть такой непокорной, неугомонной, своевольной? Да ему в жизни такие не встречались! Женщинам дома надо сидеть, если муж или отец не повелит иного, а эта… Великое Око, хоть бы в порядке она была, слабенькая ведь такая, пушинка…