– Что молчишь-то?
– выдёргивает она меня обратно в настоящее.

– Думаю.

– Ну приехали. Чего думать-то - поднимай попу с кресла и иди сюда.

– Сюда - это куда? - вот что она со мной делает, почему она ещё подальше не послана, любой другой человек уже на полпути в задницу бы находился.

– Сюда это сюда. Где ещё в этом городе можно выпить приличный лонг-айленд и поесть нормального салата? У вас же редакция тут недалеко, тебе идти пять минут. Давай, я жду.

Каким-то чудом мне удаётся прийти в себя. В себя обычного то есть, в хладнокровную бессовестную сволочь. И я контратакую.

– Давно ли ты ждёшь и откуда у тебя, черт побери, этот номер?

– Ну что сразу чёрт побери, Алекс? Ты параноик. Помнишь, ты книжки раздавал, где ещё тебя опубликовали? Вот оттуда. Кстати, если у тебя там остались ещё, захвати одну для меня. Пожалуйста.

– Да, я параноик. А ты за мной следишь?
– я начинаю пробовать заводиться.

– Ну что значит вот это "следишь"? Мне просто интересно, как у тебя дела.

– Карин, ты замуж выйти не пробовала?
– коронная бестактность, лучший способ закончить разговор. Получай, милый ребёнок.

– Нет, не пробовала. Успеется. Если тебе лень, я могу сама прийти к вам в редакцию. С тебя чай и плюшки.

– Сладкое портит фигуру, - судя по всему, ей вообще пофигу, как я пытаюсь её отшить. Что за дело-то у неё может быть.

– Ну значит ты иди сюда, поедим салатик.

– Ну я как бы занят...

– Да пошел ты как бы знаешь куда?
– Карина негодует

– Знаю.

– Ну вот встал и пошёл. Невежливо заставлять ждать человека, преодолевшего 1238 километров для встречи с твоей ленивой задницей.

– А по телефону никак?
– фол последней надежды.

– По какому к черту телефону?
– Карина возмущена.
– Что за фигня, ты меня боишься что ли? А ну иди сюда, ублюдок, сука, мать твою...

– Хватит, - я сдаюсь.

– Как хватит, так и не встанешь. Давай быстро. И вообще, Алекс, что с тобой случилось, что ты сопли жуёшь, в чём дело?

– Да иду я, иду, - я действительно встаю из кресла.

– Ну другое дело. Давай.

Я встаю из кресла. То есть прихожу в себя, стоя в проходе между моим и машиным столами. И останавливаюсь. Опаньки.

С каждым днём тяжелей сумма дел и вещей.

Помнят лучшее стены панельных пещер,

Но настойчивое настоящее

Лезет в форточки, вытяжки, водопровод.

С волчьей подлостью жертву берет в оборот

И проворством голодного ящера.

Так, а куда это я собрался в условиях дедлайна? Впрочем, с этим попадаловом всё равно до утра ковыряться. Вот это нехорошо, конечно, что вместо работы иду салатика поесть, но задание по работе совершенно мерзкое и делать его не хочется. Кому вообще будет легче от того, что я его сделаю? Не всё ли равно Гарику, какую туфту подписывать в номер? Да, проблема в том, что туфты нет вообще никакой - это очень серьёзная проблема и надо её решать. Но почему взрослые люди гетеросексуальной ориентации вообще заняты решением проблем в области туфты, и почему это так важно, и как так получилось, что значительную часть жизни и работы практически в каждой области человеческой деятельности стало занимать создание и размещение туфты?

Даже если я у Гарика спрошу, то он мне не ответит ничего внятного. Какую-нибудь цитату из русской литературы бросит как собаке кость. А ведь это удобно - все дырки в мироздании чужими цитатами затыкать. Перекладываешь ответственность за происходящее на Пушкина, Чехова и Толстого, и сам как бы не при делах, а что опять ерунда какая-то произошла - ну так сложилось исторически. Да я же и сам так делаю, только у меня вместо отечественных источников Флобер и Бурдьё. А то, что Бурдьё до недавнего времени был жив, как бы давало мне индульгенцию - я лучше и прогрессивнее, живу сейчас и смотрю реальности в лицо смело и открыто, пока другие за стеллажом замшелых истин схоронились. А я ничем не лучше, только лицемернее вдвойне, наглее и бессовестней. Поэтому вместо Бурдьё у меня Болтански теперь - ученик, местами превзошедший учителя. Долгих лет тебе, Люк Болтански, и крепкого здоровья - не подведи, братишка, без тебя мне будет совсем тяжело справляться.

Кстати, мне и сейчас непросто - куда это меня чёрт понёс? Надо было сказать, что я занят - так я сказал. Но это неправда, я не занят, поэтому оно и не сработало. Булгаков, чёрт. То есть я занят, конечно, но не в конкретный момент времени. Я вообще по жизни занят, причём преимущественно хернёй. Так что какая разница, по большому счёту, какой именно - пишу ли я туфту для Гарика или жую салат с Кариной? Никакой разницы. Только разнообразие. И чего я от неё бегаю тогда, почему на письма не отвечаю? Боюсь что ли? Ну так опасность надо встречать лицом к лицу. Хотя какая это опасность. Но предчувствие странное, явно ничего хорошего не произойдёт. Тем не менее, вперёд.

Лето - жизнь закипает и льет через край.

Все играют в людей, не боясь проиграть.

Это очень недорого лечится.

Так что к осени каждый уже отрастит

Клешни, жвалы, присоски и пару копыт,

Чтобы выглядеть по-человечески.

5.

Из тоски, из мыслей черных самых,

Из того, о чем нельзя мечтать,

Сотворю во тьме души Усаму,

Дабы утолить свою печаль.

В том самом полуподвале играет нью-диско. Карина сидит за вторым столом слева от диджейского пульта и потягивает лонг-айленд. Заметив меня, поднимает руку - иди сюда. Иду, раз уж пришёл. Одета она явно не в наше - не в то, что можно купить в Москве. С тех самых пор она живёт с родителями в Стокгольме. Уже давно, как быстро время летит. Это уже не девочка-подросток, это девка в самом соку. Что ей надо от меня, интересно. Улыбается во все 32 зуба и кивает, чтоб садился напротив. Не вопрос.